Неточные совпадения
Пока седлали лошадь, Левин опять подозвал вертевшегося на виду приказчика, чтобы помириться с ним, и стал
говорить ему
о предстоящих весенних
работах и хозяйственных планах.
— Он обещал меня познакомить с Метровым. Мне хотелось
поговорить с ним
о моей
работе, это известный ученый петербургский, — сказал Левин.
Он
говорил о хозяйстве, об урожае, покосе,
о войне, уездных сплетнях и близких выборах,
говорил без принужденья, даже с участьем, но вдруг вздыхал и опускался в кресла, как человек, утомленный тяжкой
работой, проводил рукой по лицу.
— Героем времени постепенно становится толпа, масса, —
говорил он среди либеральной буржуазии и, вращаясь в ней, являлся хорошим осведомителем для Спивак. Ее он пытался пугать все более заметным уклоном «здравомыслящих» людей направо, рассказами об организации «Союза русского народа», в котором председательствовал историк Козлов, а товарищем его был регент Корвин, рассказывал
о работе эсеров среди ремесленников, приказчиков, служащих. Но все это она знала не хуже его и, не пугаясь,
говорила...
Самгин не знал, но почему-то пошевелил бровями так, как будто
о дяде Мише излишне
говорить; Гусаров оказался блудным сыном богатого подрядчика малярных и кровельных
работ, от отца ушел еще будучи в шестом классе гимназии, учился в казанском институте ветеринарии, был изгнан со второго курса, служил приказчиком в богатом поместье Тамбовской губернии, матросом на волжских пароходах, а теперь — без
работы, но ему уже обещано место табельщика на заводе.
О Сергее Зубатове
говорили давно и немало; в начале — пренебрежительно, шутливо, затем — все более серьезно, потом Самгин стал замечать, что успехи
работы охранника среди фабричных сильно смущают социал-демократов и как будто немножко радуют народников. Суслов, чья лампа вновь зажглась в окне мезонина,
говорил, усмехаясь, пожимая плечами...
Говорили о будущем Великого сибирского пути,
о маслоделии, переселенцах,
о работе крестьянского банка,
о таможенной политике Германии.
Пили чай со сливками, с сухарями и, легко переходя с темы на тему,
говорили о книгах, театре, общих знакомых. Никонова сообщила: Любаша переведена из больницы в камеру, ожидает, что ее скоро вышлют. Самгин заметил:
о партийцах,
о революционной
работе она
говорит сдержанно, неохотно.
О политике,
о партийной
работе она
говорила мало; это можно объяснить ее конспиративностью, это удобно объяснялось усталостью профессионалки.
Говорил оратор
о том, что война поколебала международное значение России, заставила ее подписать невыгодные, даже постыдные условия мира и тяжелый для торговли хлебом договор с Германией. Революция нанесла огромные убытки хозяйству страны, но этой дорогой ценой она все-таки ограничила самодержавие. Спокойная
работа Государственной думы должна постепенно расширять права, завоеванные народом, европеизировать и демократизировать Россию.
"Будучи, выше меры, обременены телесными упражнениями, —
говорит летописец, — глуповцы, с устатку, ни
о чем больше не мыслили, кроме как
о выпрямлении согбенных
работой телес своих".
Ибо пусть нет времени, пусть он справедливо
говорит, что угнетен все время
работой и требами, но не все же ведь время, ведь есть же и у него хоть час один во всю-то неделю, чтоб и
о Боге вспомнить.
Недаром
говорили о платье, мебели и прочем: «Сухаревской
работы!»
— Почему же, Верочка? Я
говорю только
о денежных выгодах. Люди небогатые, как мы с тобою, не могут пренебрегать ими. Моя
работа тяжела, часть ее отвратительна для меня.
Торжеством научно-критического метода в применении к священной письменности, в частности к Ветхому и Новому Завету, явилось их филологически-литературное изучение, при котором подвергаются всестороннему анализу тексты, формы, вообще вся внешняя, исторически обусловленная, конкретная их оболочка (не
говоря уже
о такой
работе, как критическое установление самого текста).
В Муртене префект полиции, человек энергический и радикальный, просил нас подождать у него,
говоря, что староста поручил ему предупредить его
о нашем приезде, потому что ему и прочим домохозяевам было бы очень неприятно, если б я приехал невзначай, когда все в поле на
работе.
…Лишения и страдания скоро совсем подточили болезненный организм Белинского. Лицо его, особенно мышцы около губ его, печально остановившийся взор равно
говорили о сильной
работе духа и
о быстром разложении тела.
Но и
о Цыганке за глаза дядья
говорили сердито, насмешливо, порицали его
работу, ругали вором и лентяем.
Даже самый беспорядок в этих комнатах после министерской передней, убожества хозяйского кабинета и разлагающегося великолепия мертвых залов, — даже беспорядок казался приятным, потому что красноречиво свидетельствовал
о присутствии живых людей: позабытая на столе книга, начатая женская
работа, соломенная шляпка с широкими полями и простеньким полевым цветочком, приколотым к тулье, — самый воздух, кажется, был полон жизни и
говорил о чьем-то невидимом присутствии,
о какой-то женской руке, которая производила этот беспорядок и расставила по окнам пахучие летние цветы.
Не прошло недели деревенского житья, как Надежда Васильевна почувствовала уже, что времени у нее не хватает для самой неотступной
работы, не
говоря уже
о том, что было бы желательно сделать. Приходилось, как говорится, разрываться на части, чтобы везде поспеть: проведать опасную родильницу, помочь нескольким больным бабам, присмотреть за выброшенными на улицу ребятишками… А там уже до десятка белоголовых мальчуганов и девчонок исправно являлись к Надежде Васильевне каждое утро, чтобы «происходить грамоту».
Корчевка леса, постройки, осушка болот, рыбные ловли, сенокос, нагрузка пароходов — всё это виды каторжных
работ, которые по необходимости до такой степени слились с жизнью колонии, что выделять их и
говорить о них как
о чем-то самостоятельно существующем на острове можно разве только при известном рутинном взгляде на дело, который на каторге ищет прежде всего рудников и заводских
работ.
— Да как же?.. Поедет который с тобой, кто за него работать станет?.. Тем артель и крепка, что у всех
работа вровень держится, один перед другим ни на макову росинку не должон переделать аль недоделать… А как ты
говоришь, чтоб из артели кого в вожатые дать, того никоим образом нельзя… Тот же прогул выйдет, а у нас прогулов нет, так и сговариваемся на суйме [Суйм, или суем (однородно со словами сонм и сейм), — мирской сход, совещанье
о делах.], чтоб прогулов во всю зиму не было.
С Бутлеровым у нас с двумя моими товарищами по
работе, Венским и Х-ковым (он теперь губернский предводитель дворянства, единственный в своем роде, потому что вышел из купцов), сложились прекрасные отношения. Он любил поболтать с нами,
говорил о замыслах своих
работ, шутил, делился даже впечатлениями от прочитанных беллетристических произведений. В ту зиму он ездил в Москву сдавать экзамен на доктора химии (и физики, как тогда было обязательно) и часто повторял мне...
— Без десяти минут три, — спокойно произнесла она, взглянув на часы. Все время, пока я
говорил о князе, она слушала меня потупившись, с какою-то хитренькою, но милою усмешкой: она знала, для чего я так хвалю его. Лиза слушала, наклонив голову над
работой, и давно уже не ввязывалась в разговор.
Отец с матерью старались растолковать мне, что совершенно добрых людей мало на свете, что парашинские старики, которых отец мой знает давно, люди честные и правдивые, сказали ему, что Мироныч начальник умный и распорядительный, заботливый
о господском и
о крестьянском деле; они
говорили, что, конечно, он потакает и потворствует своей родне и богатым мужикам, которые находятся в милости у главного управителя, Михайлы Максимыча, но что как же быть? свой своему поневоле друг, и что нельзя не уважить Михайле Максимычу; что Мироныч хотя гуляет, но на
работах всегда бывает в трезвом виде и не дерется без толку; что он не поживился ни одной копейкой, ни господской, ни крестьянской, а наживает большие деньги от дегтя и кожевенных заводов, потому что он в части у хозяев, то есть у богатых парашинских мужиков, промышляющих в башкирских лесах сидкою дегтя и покупкою у башкирцев кож разного мелкого и крупного скота; что хотя хозяевам маленько и обидно, ну, да они богаты и получают большие барыши.
— У вас
работы нет — нам
говорить не
о чем.
На столе было пусто. Все, что напоминало
о прежних его занятиях,
о службе,
о журнальной
работе, лежало под столом, или на шкафе, или под кроватью. «Один вид этой грязи, —
говорил он, — пугает творческую думу, и она улетает, как соловей из рощи, при внезапном скрипе немазаных колес, раздавшемся с дороги».
— Отсоветовать вам я не могу, —
говорил о. Сергей, разгуливая по комнате, — вы подумаете, что я это
о себе буду хлопотать… А не сказать не могу. Есть хорошие земли в Оренбургской степи и можно там устроиться, только одно нехорошо: молодым-то не понравится тяжелая крестьянская
работа. Особенно бабам непривычно покажется… Заводская баба только и знает, что свою домашность да ребят, а там они везде поспевай.
Попасть «в медную гору», как мочегане называли рудник, считалось величайшею бедой, гораздо хуже, чем «огненная
работа» на фабрике, не
говоря уже
о вспомогательных заводских
работах, как поставка дров, угля и руды или перевозка вообще.
Впрочем, Паншина и в Петербурге считали дельным чиновником:
работа кипела у него в руках; он
говорил о ней шутя, как оно и следует светскому человеку, не придающему особенного значения своим трудам, но был «исполнитель».
Встречаясь друг с другом,
говорили о фабрике,
о машинах, ругали мастеров, —
говорили и думали только
о том, что связано с
работой.
И уже относились к драме этой как к чему-то далекому, уверенно заглядывая в будущее, обсуждая приемы
работы на завтра. Лица были утомлены, но мысли бодры, и,
говоря о своем деле, люди не скрывали недовольства собой. Нервно двигаясь на стуле, доктор, с усилием притупляя свой тонкий, острый голос,
говорил...
Мать старалась не двигаться, чтобы не помешать ему, не прерывать его речи. Она слушала его всегда с бо́льшим вниманием, чем других, — он
говорил проще всех, и его слова сильнее трогали сердце. Павел никогда не
говорил о том, что видит впереди. А этот, казалось ей, всегда был там частью своего сердца, в его речах звучала сказка
о будущем празднике для всех на земле. Эта сказка освещала для матери смысл жизни и
работы ее сына и всех товарищей его.
Папа страшно возмущался,
говорил о том, как это тормозит
работу Лорис-Меликова, как это на руку темным силам, с Катковым во главе, которые отговаривают царя от либеральных реформ.
Самая людская
работа, шедшая в гавани, вносила какую-то бросающуюся в глаза дисгармонию в поэтическую картину. Потные, почерневшие от угольного дыма и загара лица рабочих, их сгорбленные под тяжестью нош спины, грубые резкие окрики, разносившиеся в прозрачном, как мечта, воздухе — все
говорило о хлебе и нужде,
о грубости среди этих роскошных красот природы, под этим нежно голубым небом.
Расстегнутые вороты пестрядевых рубах, сожженные, покрытые потом лица, бессильно опущенные с напружившимися жилами руки, усталая походка — все
говорило о том, что они только вышли из огненной
работы.
Старик на время забывал
о своих недостатках: при ослепительном блеске добела раскаленного железа он отчетливо различал подробности совершавшейся
работы и лица всех рабочих; при грохоте вертевшихся колес и стучавших чугунных валов
говорить можно было, только напрягая все свои голосовые средства, и Горемыкин слышал каждое слово.
Эта постоянная смена людей ничего не изменяет в жизни парохода, — новые пассажиры будут
говорить о том же,
о чем
говорили ушедшие:
о земле,
о работе,
о боге,
о бабах, и теми же словами.
— Всю
работу вовеки не сделаешь, — спокойно
говорил он.
О книгах отзывался пренебрежительно: — Напечатать все можно, я тебе что хошь выдумаю, это — пустяки…
Палубные пассажиры, матросы, все люди
говорили о душе так же много и часто, как
о земле, —
работе,
о хлебе и женщинах. Душа — десятое слово в речах простых людей, слово ходовое, как пятак. Мне не нравится, что слово это так прижилось на скользких языках людей, а когда мужики матерщинничают, злобно и ласково, поганя душу, — это бьет меня по сердцу.
Он только и твердил что
о тюрьме, каторжных
работах и двадцать раз за сутки учил всех, что и как
говорить, когда вы заявите на него.
— Послушай… 1081 статья уложения
о наказаниях
говорит, что за всякое с умыслом учиненное повреждение железной дороги, когда оно может подвергнуть опасности следующий по сей дороге транспорт и виновный знал, что последствием сего должно быть несчастье… понимаешь? знал! А ты не мог не знать, к чему ведет это отвинчивание… он приговаривается к ссылке в каторжные
работы.
Нрава она была весьма смирного, или, лучше сказать, запуганного; к самой себе она чувствовала полное равнодушие, других — боялась смертельно; думала только
о том, как бы
работу к сроку кончить, никогда ни с кем не
говорила и трепетала при одном имени барыни, хотя та ее почти в глаза не знала.
—
Работа в нашей ячейке — ни к черту не годная. Ты только речи
говоришь да резолюции проводишь, а все у нас идет самотеком. Ребята такие, что мы только компрометируем ленинский комсомол. Членских взносов не платят по два, по три года, девчата только
о шелковых чулках думают, губы себе мажут, ребята хулиганят. Кто самые первые хулиганы на все Богородское? Спирька Кочерыгин да Юрка Васин, — наши ребята. Надо таких всех пожестче брать в оборот. Не поддадутся — вон гнать.
Когда звенел звонок к окончанию
работы, вскакивал на табуретку оратор,
говорил о пятилетке,
о великих задачах, стоящих перед рабочим классом, и
о позорном прорыве, который допустил завод. И предлагал группе объявить себя ударной. Если предварительная подготовка была крепкая, группа единодушно откликалась на призыв. Но часто бывало, что предложение вызывало взрыв негодования. Работницы кричали...
А другой раз Лелька еще более сильное получила впечатление. Возвращалась она из города, — давала в райкоме отчет
о проведенной
работе и достижениях. Со станции наняла мужика, поехала в санях. Мужик не знал, кто она, и
говорил откровенно. И
говорил так...
И опять он стал
говорить о необходимости тщательной
работы,
о большом браке, который получается оттого, что присохший к колодке лак загрязняет резину галоши.
14 февр. — На собрании я выступила, рядом сидел Шерстобитов. Внутри я очень волновалась, но, кажется,
говорила вполне спокойно. Только, по словам Женьки, губы стали очень бледные. Рассказала, как плохо бюро осведомлено
о работе курсовых коллективов, какую чепуху несет в нашем коллективе руковод политкружка. Коснулась и бытового разложения Шерстобитова. Женька уверяет, —
говорила очень твердо и умно.
Мы на цыпочках прошли в следующую комнату, где сидели два заводских управителя, доктор, становой и еще несколько мелких служащих. На одном столе помещалась батарея бутылок всевозможного вина, а за другим шла игра в карты. Одним словом, по случаю сплава всем
работы было по горло,
о чем красноречиво свидетельствовали раскрасневшиеся лица, блуждающие взгляды и не совсем связные разговоры. Из опасения разбудить «самого»
говорили почтительным полушепотом.
— Савоська обнаковенно пирует, —
говорил рыжий пристанский мужик в кожаных вачегах, — а ты его погляди, когда он в
работе… Супротив него, кажись, ни единому сплавщику не сплыть; чистенько плавает. И народ не томит напрасной
работой, а ежели слово сказал — шабаш, как ножом отрезал. Под бойцами ни единой барки не убил… Другой и хороший сплавщик, а как к бойцу барка подходит — в ем уж духу и не стало. Как петух, кричит-кричит, руками махает, а, глядишь, барка блина и съела
о боец.